ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА - Дело Путинцева против Российской Федерации (№ 33498-04). Суждение (решение) от 10 мая 2012 года — Юридическая, судебная практика. Адвокат Кудашев С. В. Международные суды — Судебная практика
Мурманск, ул. Марата 14, офис 24
clock+
График работы
 09:00 — 21:00
Сегодня:
Воскресенье 18 Ноябрь

+7 911 800-1000

+7 953 300-0011

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА - Дело Путинцева против Российской Федерации (№ 33498-04). Суждение (решение) от 10 мая 2012 года

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВЫЙ РАЗДЕЛ

СЛУЧАЙ ПУТИНЦЕВОЙ v. РОССИЯ

(Применение № 33498/04)

СУЖДЕНИЕ <*>

(Страсбург, 10. V.2012)

--------------------------------

<*> Это суждение станет заключительным в сложившейся ситуации изложенный в Статье 44 § 2 из Соглашения. Это может подвергнуться редакционному пересмотру.

В случае Путинцевой v. Россия,

Европейский Суд по правам человека (Первый Раздел), сидя как Палата сочинял:

Нина {Vajic} <*>, Президент,

--------------------------------

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

Анатолий Ковлер,

Коллега Лорензен,

Элизабет Штайнер,

Ханлар Хайиев,

Лино-Александр Сисиляно,

Эрик {Моз}, судьи,

и {Андрэ} Уомпаш, Представитель Секшн Реджистрэр,

Обдумав конфиденциально 17 апреля 2012,

Выносит следующий приговор, который был принят в ту дату:

 

ФАКТЫ

I. Обстоятельства случая

5. Кандидат родился в 1964 и жизни в городе Белоярске в Тюменском регионе.

6. 8 июня 2001 сын кандидата, г-н Валерий Путинцев, был призван в течение двух лет обязательной военной службы. Ему поручили служить в воинской части № 39982 в городе Uzhur.

7. Вечером от 9 февраля 2002 г-н Путинцев оставил воинскую часть без разрешения. Три дня спустя он был арестован в местной деревне, и его задержание в течение десяти дней по сбору отсутствия без отпуска было разрешено. Он был размещен в дисциплинарную клетку в Городском Гарнизоне Ужур.

8. 14 февраля 2002 младший сержант Л. поднял пошлину конвоя в единице задержания Городского Гарнизона Ужур. На следующий день, на заказе от командира гарнизона, младший сержант Л. попытался искать сына кандидата. Голова г-на Путинцева бодала младшего сержанта, причиняя г-ну Л. боль 's губа. Г-н Л. не сопротивлялся. Ввиду инцидента командир заказал медицинское исследование сына кандидата и младшего сержанта Л. Сопровождая сына кандидата из военной больницы назад к отделению задержания гарнизона, г-н Л., в попытке препятствовать тому сын кандидата убежать, стрелял в него и ранил его в правые ягодицы. Утром от 27 февраля 2002 сын кандидата умер от огнестрельного ранения, которое вызвало ущерб к внутренним органам и обширному кровотечению.

9. Командир Городского Гарнизона Ужур немедленно сообщал стрельбу в военную прокуратуру воинской части № 56681. Уголовное расследование было открыто в инцидент, о котором сообщают. 15 февраля 2002, в 15:10, исполняющий обязанности помощника военному обвинителю исследовал сцену инцидента. Младший сержант Л. участвовал как свидетель. Запись показала, что территория, смежная с военной больницей, была окружена конкретным пределом. Дорога между зданием больницы и пределом привела к металлическим воротам, охраняющим вход в территорию больницы. Используемый картридж от автоматического оружия был сочтен на дороге приблизительно двадцатью пятью метрами от входных ворот. План сцены, составленной исследователем, показал, что сын кандидата начал бежать вдоль дороги к воротам от тридцати метров назад. Он передал ворота без любой попытки, предпринятой, чтобы остановить его. План также указал, что младший сержант Л. также передал ворота в преследовании сына кандидата и, управляя еще семью метрами вне их, остановил и стрелял в г-на Путинцева. Кровяное пятно, имеющее размеры шестьдесят на сорок сантиметров, было обнаружено семьдесят три метра от места, где г-н Л. начал стрелять на дороге между двумя пределами, отделяющими главную территорию воинской части и территорию дисциплинарного подразделения, где кандидат был задержан. План также включал получение пути сына кандидата от места, где он начал бежать к кровяному пятну. Согласно получению, передав ворота территории больницы, он бежал к контрольно-пропускному пункту главной территории воинской части, расположенной прямо напротив ворот больницы и затем, повернувшись, убежал вдоль дороги между этими двумя пределами.

10. Исследователь захватил униформу сына кандидата и нижнее белье, сделав фотографии одежды и подробное описание окрасок и ущерба им. Фотографии показали впитанную кровью нижнюю рубашку и зимние трусы. Исследователь также овладел г-ном Л. 's AK-74 оружие автомата и боеприпасы, включая пятьдесят семь живых картриджей и два используемых, собранные служащим К. и другими солдатами после стрельбы.

11. Несколько часов спустя г-н Л. был опрошен как свидетель. Он описал свой спор с сыном кандидата, который вызвал его ущерб губы и их последующее посещение военной больницы для медицинских исследований. Младший сержант Л. настоял, что на пути к служащим больницы предупредил сына кандидата, что его застрелят, должен он пытаться убежать. Это не мешало сыну кандидата убежать на их пути назад из больницы. Г-н Л. подчеркнул, что несмотря на его предупреждение криков и его увольнение двух предупредительных выстрелов в воздух, г-н Путинстев продолжил убегать, в то же самое время привлекательный г-н Л. и сопровождающий служащий К., чтобы поймать его. Г-н Л. выстрелил в сына кандидата однажды, стремясь к его ногам. Приблизительно семьдесят метров отделили сына кандидата от г-на Л. в момент стрельбы. Одновременно вовремя, служащий K. было на расстоянии приблизительно в двадцать метров от сына кандидата, продолжив бежать за ним. Сын кандидата упал на землю, и служащий К. приказал, чтобы г-н Л. потребовал машину скорой помощи. После того, как сын кандидата был взят в больницу, служащий К. сказал г-ну Л. собирать используемые картриджи. Они были в состоянии восстановить двух из них: один от этих двух предупредительных выстрелов и один от целевого выстрела.

12. Поиск пули, из которой кандидат застрелили, включая с использованием мои датчики, не приводил ни к каким результатам.

13. 16 февраля 2002 исследователь заказал отчет от психолога воинской части обратиться к психологическому условию сына кандидата, предшествующему инциденту. Психолог указал, что во время интервью сын кандидата «намекнул на присутствие издевательства в единице, направленной к нему младшим командным составом (сержанты) фамилии которых он не упомянул [и] жаловался на невозможность установления социальных контактов и дружественных отношений в пределах его воинской части». В то же самое время психолог описал г-на Путинцева как в психологическом отношении рассчитанное, упрямое и решительное лицо, которое в состоянии защищать его мнение «до самого конца каким-либо образом». Наблюдая во время интервью разрушение сына кандидата и развитие признаков депрессии, психолог рекомендовал свою передачу в другую воинскую часть, не давая ему доступ к огнестрельному оружию и размещая его под психологическим наблюдением в новой единице.

14. В дни после стрельбы в исследователя взял интервью у соратников сына кандидата, включая тех, кто был при исполнении служебных обязанностей на контрольно-пропускном пункте воинской части 15 февраля 2002 и засвидетельствовал инцидент, персонал военной больницы и командного состава единицы. Свидетели описали г-на Путинцева как спокойствие, но необщительный, лицо и отрицали подвергать его или свидетельствовать то, что он был подвергнутым любой форме преследования или жестокости. Определенные свидетели видели сына кандидата на земле после стрельбы с его бедрами и животом, крытым в кровь. Несколько из них помогли транспортировать его в больницу.

15. Командир гарнизона заявил, что у него был разговор с сыном кандидата после его несанкционированного отпуска. Г-н Путинцев предположительно доверялся ему, что он имел проблемы с соратниками из Кавказа, но отказался идентифицировать их. Командир настоял, что, давая инструкции вечера группам конвоя обратил особое внимание на г-на Путинцева, услышав, что он был «мысленно несбалансированным». Утром от 15 февраля 2002 служащий получил отчет о споре между сыном кандидата и солдатом конвоя, г-ном М., после отказа г-на Путинцева подчиниться поиску. У служащего был разговор с сыном кандидата, во время которого последний жаловался, что солдаты конвоя били его. Командир назвал руководителя единицы конвоя, младшего сержанта Л., и солдата М. и заказал младшему сержанту Л. исследовать сына кандидата в их присутствии, чтобы проверить, был ли у него какой-либо ущерб. Жалуясь на недостаточное пространство в офисе, чтобы выполнить исследование, г-н Л. попросил разрешение командира сделать это в другой комнате, где он тогда взял г-на Путинцева. На их доходе только несколько минут спустя, г-н Л. имел поврежденную губу и жаловался на сына кандидата, нападавшего на него. Командир разрешил медицинское исследование сына кандидата и г-на Л. докторами больницы. Он предложил г-ну Л., возможность уйти от пошлины конвоя, но последнего уверила его, что у него не было никаких твердых чувств к сыну кандидата и что он был готов сопроводить г-на Путинцева в больницу.

16. Исследователь также изучил материалы внутреннего расследования несанкционированного отпуска сына кандидата. Файл случая включал объяснение г-ном Путинцевым его решения оставить воинскую часть. Он заявил, что чувствовал себя одиноким и подавленным и устал от военной службы. Запрос привел к решению, отказываясь от учреждения уголовных судопроизводств против г-на Путинцева ввиду его искреннего раскаяния и факта, что его решение покинуть помещение воинской части было не больше, чем попыткой отбросить трудности жизни в армии.

17. 27 февраля 2002 расследование стрельбы приняло новый оборот ввиду смерти сына кандидата. Исследователь военной прокуратуры разрешал посмертную судебную экспертизу, попросив, чтобы эксперты идентифицировали причину смерти г-на Путинцева и расстояния, от которого был запущен выстрел. Эксперты должны были также перечислить любой подарок ущерба на организации сына кандидата и определить их характер. В отчете № 945 эксперты идентифицировали рану перфорации от выстрела как причина смерти сына кандидата.

18. Другая экспертиза предназначалась, чтобы определить, выполнил ли г-н Л. 's действия военные регулирующие положения, в особенности было ли использование оружия законно. Заключение экспертизы, выпущенное 9 марта 2002, подтвердило, что г-н Л. действовал в соответствии с обязательством открыться, стреляют в г-на Путинцева во время его спасения. Г-н Л. подчинился, к письму, с правилами, регулирующими использование огнестрельного оружия в такой ситуации. Он только выстрелил в сына кандидата после того, как он исчерпал другие средства предотвращения спасения. Он предупредил г-на Путинцева, что огнестрельное оружие будет использоваться и сделало предупредительные выстрелы.

19. 1 марта 2002 исследователь захватил личное имущество сына кандидата, включая многие письма ему от членов семьи и писем, в которых г-н Путинцев жаловался на имеющие слабое здоровье, чрезвычайно тоскующие по дому и подавленные, испытывающие трудности в корректировке армии, унизительном обращении с солдатами служащими, и вызвал труд для преимущества служащих на грани того, чтобы быть рассматриваемым как раб.

20. 11 марта 2002 военный обвинитель воинской части № 56681 поручал группе исследователей приниматься за дело сына кандидата.

21. В марте 2002 исследователи выполнили дополнительные допросы большого количества свидетелей, попытавшись разъяснить определенные аспекты военной службы сына кандидата, его отношений с соратниками и командным составом, и так далее.

22. Месяц спустя уголовные судопроизводства были закрыты ввиду отсутствия преступного поведения на г-не Л. 's часть. Исследователь пришел к заключению, что г-н Л. следовал, к письму, правилам, регулирующим использование огнестрельного оружия, чтобы предотвратить спасение арестованного. 28 июня 2002 военный обвинитель для Первого Контролирующего Подразделения аннулировал то решение и вновь открыл уголовные судопроизводства, полагая, что исследователи не достаточно полностью изучили альтернативные версии событий от 15 февраля 2002, включая одно из намеренного убийства в результате издевательства в воинской части, и опустили выполнять много важных исследовательских шагов, включая экспертизу автомата и использовали картриджи, захваченные от сцены, реконструкции с участием г-на Л. Экспертиза одежды сына кандидата, и оценка качества медицинской помощи обеспечили ему в больнице после стрельбы.

23. Полностью выполнив инструкции, установленные в решении от 28 июня 2002 и повторно взявший интервью у большого количества свидетелей, 14 сентября 2002, исследователь снова закрыл уголовные судопроизводства, полагая, что не было никаких доказательств уголовного преступления. Рассуждение финала решения читало следующим образом:

»[T] он действия г-на Л., в которого 15 февраля 2002, будучи на пошлине конвоя… предотвращающей спасение г-на Путинцева, задержанного для дисциплинарного преступления, имея [характер]» , стреляют, чтобы убить», [и] в результате которого г-н Путинцев был травмирован и скоро умер, содержите формальные особенности уголовного преступления, запрещенного Статьей 111 § 4 из российского Уголовного кодекса. Однако, принимая во внимание факт, что г-н Л. использовал оружие в соответствии со Статьей 201 Устава услуги Гарнизона и Часового в Вооруженных силах Российской Федерации […] и что он не нарушал свою ответственность, возложенную на нем […] Устав, необходимо прийти к заключению, что его действия не составляют преступное поведение».

24. 10 февраля 2003, после жалобы кандидата, представитель военного обвинителя отменил решение от 14 сентября 2002 и вновь открыл исследование. Представитель обвинителя считал, что решение исследователя было преждевременно и приказало, чтобы он принял много дополнительных исследовательских мер.

25. 7 мая 2003 представитель военного обвинителя воинской части № 56681 закрыл уголовные судопроизводства, не находя, что случай отвечен. Соответствующие части решения читают следующим образом:

«15 февраля 2002, в 14:10, на заказе военного командира [сын кандидата] сопровождался младшим сержантом Л. и ассистентом главе полка конвоя, старшему лейтенанту К, в военную больницу воинской части № 93421 для медицинского исследования.

На их пути назад к единице задержания, в 14:30, [сын кандидата] скрылся около изоляторов, расположенных в территории военной больницы. Чтобы предотвратить [сына кандидата] передающий любые преступные действия, младший сержант Л. предупредил [его], крича: «Остановитесь, [я] буду стрелять», но [сын кандидата] не повиновался заказу. [Младший сержант] Л. повредил устройство безопасности своего автомата AK-74 и изменил рычаг оружия, чтобы вызвать единственные выстрелы. Он поместил пулю в палату увольнения и запустил два предупредительных выстрела в воздух. [Сын кандидата] не реагировал ни в каком случае и продолжал бежать.

[Старший лейтенант] K. бежал [за сыном кандидата], чтобы попытаться поймать его, но он опрокинул и упал. Тогда младший сержант Л. бежал [за сыном кандидата] и, понимая, что он не мог догнать [его], остановился около входных ворот в военную больницу и запустил выстрел того [сын кандидата], в результате которого [сын кандидата] выдержал телесное повреждение в форме пулевого ранения перфорации к правым ягодицам, вызывая ущерб к главным кровеносным сосудам, правому бедру и структуре кости, сопровождаемой нарушением кровотока к правильной более низкой оконечности с последующими изменениями necrobiotic в мускулах голени и осложнениями в форме острой почечной недостаточности, появлении язв напряжения на толстых и тонких кишках и их последующей перфорации, [и] развитии фекального перитонита и общего отравления его системы, [приводящий к] серьезный ущерб его здоровья.

Машина скорой помощи взяла [сына кандидата] к хирургическому отделу военной больницы воинской части № 93421, где он перенес операцию.

18 февраля 2002 [сын кандидата] был взят в Красноярскую Региональную Больницу № 1, где 27 февраля 2002, в 8:45, он умер от своего ущерба.

[Младший сержант] L., подвергнутый сомнению как свидетель во время предварительного следствия, заявил, что… 14 февраля 2002 он поднял пошлину конвоя в единице задержания Городского Гарнизона Uzhur. [Сын кандидата], солдат в воинской части № 39982, был сохранен в единице задержания как дисциплинарный задержанный. 15 февраля 2002, в 14:10, на заказе от военного командира, [сын кандидата], сопровождаемый г-ном Л. и [служащим] K., был взят в военную больницу воинской части № 93421 для медицинского исследования. После исследования, в 14:30, они вышли из больницы и возвратились к единице задержания. Служащий К. ускользнул около изоляторов больницы и в тот момент [сын кандидата] начал бежать к контрольно-пропускному пункту, вопя «попытка поймать меня». Г-н К. и г-н Л. бежали за ним. Чтобы предотвратить [сына кандидата] от совершения любых преступных действий, г-на Л. предупредил [его], крича:» Остановитесь, [я] буду стрелять». Однако, [сын кандидата] не выполнил заказ. Тогда г-н Л. остановил, повредил устройство безопасности своего автомата, изменил рычаг оружия, чтобы вызвать единственные выстрелы и запустил предупредительный выстрел в воздух. [Сын кандидата] не реагировал и продолжил бежать. Г-н Л. бежал за ним снова. После десяти метров он запустил другой предупредительный выстрел в воздух. [Сын кандидата] продолжил бежать. Тогда г-н Л. запустил единственный выстрел в него, стремясь к его ногам. [Сын кандидата] падал после выстрела. Служащий К… приблизился [к сыну кандидата] и сказал г-ну Л. вызывать скорую. Младший сержант Л. бежал в больницу и затем, вместе с доктором при исполнении служебных обязанностей, бежал к месту, где [сын кандидата] лежал. Доктор исследовал [сына кандидата], разместил его в машину скорой помощи и взял [его] в больницу.

Младший сержант Л. подтвердил свои выписки во время реконструкции [проводимый как часть] исследование 16 августа 2002.

Служащий К., расспрошенный во время предварительного следствия как свидетель, заявил, что был в договорной военной службе в воинской части № 12440. Ночью 14 февраля 2002 он пошел на пошлину как гарнизонная охрана в единице задержания Гарнизона Uzhur от лица ассистента главе полка конвоя… 15 февраля 2002, в 14:00, на заказе командира, он и младший сержант Л. сопроводили [сына кандидата] в военную больницу воинской части № 93421 для медицинского исследования. После исследования, его, г-на Л. и [сын кандидата] вышел из больницы и возвратился к единице задержания. На их пути к единице задержания, около изоляторов больницы, [сын кандидата] внезапно начал бежать к входным воротам больницы и вопил:» Попытайтесь поймать и поразить меня». Одновременно служащий К. ускользнул и был неспособен арестовать [сына кандидата]. Младший сержант Л. немедленно кричал к [сын кандидата]:» Остановитесь, [я] буду стрелять», но [сын кандидата] продолжил бежать. Г-н Л. запустил предупредительный выстрел в воздух и бежал [за сыном кандидата]. [Сын кандидата] не реагировал ни в каком случае и пробежал входные ворота больницы и продолжил бежать вдоль предела. Г-н Л. остановился около ворот и запустил второй предупредительный выстрел в воздух. [Сын кандидата] продолжил бежать, не уделение внимания выстрелам и крикам. После того, как г-н Л. пробежал ворота больницы, он стрелял [в сына кандидата] и ранил его. В тот момент служащий К. был 15 — на расстоянии в 20 метров от [сын кандидата]. После этого он приблизился [к сыну кандидата] и немедленно вызвал скорую, которая взяла [сына кандидата] в больницу.

Служащий К. подтвердил свои выписки во время реконструкции [проводимый как часть] исследование 16 августа 2002.

N., подвергнутый сомнению как свидетель во время предварительного следствия, заявил, что он был в обязательной военной службе в воинской части 12463. 14 февраля 2002 он поднял пошлину охраны на контрольно-пропускном пункте. Тот контрольно-пропускной пункт был расположен напротив военной больницы воинской части № 93421. 15 февраля 2002, в 14:30, он был снаружи, около входных ворот контрольно-пропускного пункта № 4, и осматривал… автомобили… Он был одним снаружи. Когда он еще раз закрыл ворота…, он услышал, что кто-то  кричал «Остановку, [я] буду стрелять», от руководства больницы. Он заметил солдата, бегущего из больницы и двух человек, служащего и солдата с оружием, бегая за ним. Бегущий солдат не реагировал на крики… и продолжил бежать, тогда солдат с оружием запустил выстрел в воздух, но [сын кандидата] продолжил бежать и не реагировал ни в каком случае. Тогда [г-н Н.] услышал другой выстрел в воздухе, но ситуация не изменялась. Бегущий солдат начал бежать на дороге рядом с пределом, и г-н Н. больше не был в состоянии видеть [его] от того, где он стоял на контрольно-пропускном пункте № 4; он только был в состоянии видеть, когда солдат с оружием пробежал ворота больницы и стрелял в бегущий [солдат]. [Г-н Л.] стрелял однажды. После, что г-н Н. пошел на дорогу и смотрел в направлении, где солдат с оружием стрелял. Г-н Н. видел, что [солдат, который бежал], лежал на краю дороги и что служащий стоял около него; [служащий] сказал солдату с оружием бежать в больницу за машиной скорой помощи. Приблизительно 5 или 10 минут спустя доктор, и затем машина скорой помощи, поступили. Г-н Н. помнил ясно, что солдат с оружием только запустил нацеленный выстрел однажды и ранил бегущего солдата с третьим выстрелом, как первые два выстрела были запущены в воздух.

Глава воинской части № 39982, Подполковник Б, подверг сомнению как свидетель в уголовном деле, заявил, что он только знал [сына кандидата] с 6 до 12 февраля 2002. Он описал его как зарезервированное, необщительное лицо. [Сын кандидата] слишком остро реагировал на замечания командного состава. У него не было никаких друзей. 9 февраля 2002… [Г-н Б.] был сообщен, что [сын кандидата] оставил воинскую часть без разрешения. Поиск не привел ни к каким результатам. 11 февраля 2002, в 11:00, г-н Б. был уведомлен, что Окружное полицейское управление Koptevo арестовало солдата, который идентифицировал себя как г-на Иванова и отказался показать военную карту. Оказалось, что-то  арестованное лицо было [сыном кандидата]. [Г-н Путинцев] отказался объяснить причины своего отсутствия без отпуска. Г-н Б. принес [сыну кандидата] назад к воинской части, разрешил свое дисциплинарное задержание и задержал его в отделении задержания гарнизона. [У сына кандидата] не было никакого ущерба на его лице. У него было сухое трение, которое, согласно ему, он выдержал во время работы в единице исследования в городе Pereslavl-Zalesskiy.

Г-н Ко., подвергнутый сомнению как свидетель в уголовном деле, свидетельствовал, что он работал хирургом в Региональной Клинической Больнице № 1. 18 февраля 2002 он работал, и когда-то  после 15:00 его назвали в комнату госпитализаций. Солдат, [сын кандидата], кто перенес огнестрельное ранение, лежал на носилках. Во время исследования никакой ущерб спасите для огнестрельного ранения, был обнаружен на его организации.

Согласно судебному медицинскому исследованию № 945 трупа [сын кандидата]:

1. Смерть [сын кандидата] следовала из пулевого ранения перфорации к правым ягодицам, вызывая ущерб к главным кровеносным сосудам, правому бедру и структуре кости… Заключение, сделанное относительно причины смерти, было подтверждено присутствием входа и выходных ран на коже, [и] и микроскопические впечатления брутто.

2. Согласно медицинским представленным документам, смерть была объявлена в 4:45 27 февраля 2002.

Было невозможно идентифицировать, от какого расстояния выстрел был запущен и дать подробное описание выхода и входных ран, потому что их рассматривали хирургическим путем.

Ущерб нанес серьезный ущерб [сын кандидата] здоровье, которое подвергало опасности его жизнь в настоящее время, когда это было поддержано и имело прямую причинную связь с [сын кандидата] смерть.

Согласно результатам амбулаторного сложного судебного психиатрического исследования № 209 работал 12 апреля 2002 относительно периода до [сын кандидата] отсутствие без отпуска от воинской части и его последующего побега из единицы задержания, [сын кандидата] не показал признаков психического заболевания; он показал следующие черты индивидуальности — поиск внимания, упорство, тенденция к истерии, нежелание выполнить обычно принимаемые нормы и правила и служить в армии, постоянное желание достигнуть целей каким-либо образом, тенденция переоценить его способности, и нехватку контроля над его действиями в эмоционально значащих ситуациях, [но] который не предоставлял его неспособный к полностью пониманию фактической природы и опасности его действий или управления ими. Во время его побега из охраны он не показал признаки любого временного расстройства психики…., его действия были переданы сознательно в цели и [сын кандидата] был способен к полностью пониманию природы и опасности его действий и управления ими.

Согласно результатам судебного медицинского заключения о медицинской помощи, оказанной [сын кандидата]:

1. Причина [сын кандидата] смерть была единственным огнестрельным ранением к правым ягодицам и подвздошному региону с огнестрельными переломами права trochanter, лобковых и ischial костей, ущерба к правым подвздошным артериям и вене, сопровождаемой массивной потерей крови, обширным haemorrhaging в ретроперитонеальном космосе, травмирующем и геморрагическом шоке, и усложнила многократный отказ органа.

2. [Сын кандидата] хирургическое лечение в больнице… было необходимо, технически исправьте и своевременно.

3. [Сын кандидата] постхирургическое лечение в больнице и впоследствии в Красноярской Региональной Клинической Больнице был выполнен правильно и до необходимой степени.

4. Никакие ошибки во время хирургического и постхирургического лечения [сын кандидата] в больнице и впоследствии в Красноярской Региональной Клинической Больнице не были обнаружены.

Согласно результатам баллистического исследования № 1478:

3. Три гильзы, представленные для исследования, являются составляющими элементами живых картриджей… для автомата AK-74…;

4, 5, 6. Есть два отверстия [в одежде (пальто, штаны, пальто) представлены для исследования] вызванный механической силой: те отверстия были вызваны выстрелом; каждый — входное отверстие, и другой выходное отверстие.

9. Если пальто не было застегнуто, огнестрельные отверстия в военной одежде… представленной для исследования, были вызваны единственной пулей, запущенной однажды;

11. Отверстия в одежде, представленной для исследования, были вызваны выстрелом, запущенным от расстояния не менее чем 30 сантиметров;

13. Эти три гильзы, представленные для исследования, были запущены от того же самого автомата AK-74 (№ 896397250 4), представленный для исследования.

Старший эксперт, Г-н V., заявил, что расстояние, из которого был сделан выстрел, составляло больше чем 30 сантиметров. Было невозможно идентифицировать расстояние точно, потому что у автомата, представленного для исследования, была вспышка hider….

Согласно военному исследованию устава № 101 9 марта 2002:

1. Раздел 11 Протокола № 14 и Статьи 9 Раздела 201 Устава услуги Гарнизона и Часового в Вооруженных силах Российской Федерации определяет процедуру по использованию огнестрельного оружия; они заявляют, что часовой должен использовать огнестрельное оружие после предупреждения арестованного (задержанный), кто пытается убежать с безапелляционным криком: «Остановитесь, или [я] буду стрелять», и если заказ не выполнен, то [часовой] должен стрелять.

2. Часовой, младший сержант Л., не нарушил процедуру по использованию огнестрельного оружия в его использовании оружия и выполнил требования, изложенные в Разделе 201 Устава.

3. Когда задержанный пытается убежать, часовой не должен бежать за ним; после предоставления предупреждения «Будем стрелять остановка или [я]», он должен выстрелить в задержанного.

4. На основании Статьи 24 Протокола № 14 Устава… задержанные солдаты, в группе не больше, чем пятнадцать, должны быть посланы от единицы задержания до другого [пункты] в территории воинской части под охраной одного часового… На заказе военного командира гарнизона служащего К., ассистента главе полка конвоя, также послали, чтобы сопровождать [сына кандидата], потому что последний нес ответственность, чтобы оставить воинскую часть без разрешения. Сопровождая [сын кандидата] г-н К. не нарушал требования Устава.

Сопровождая [сын кандидата] младший сержант Л. выполнил установленный порядок, идя три шага налево позади [сын кандидата], и [служащий], К. шел перед задержанным, не нарушая требования Устава…

Согласно выпискам солдатами в обязательной военной службе в воинских частях № 39982 и 40250, [сын кандидата] не был подвергнут насильственным действиям или преследованию другими солдатами или служащими в вышеупомянутых единицах; никто не избил его или запугал или оскорбил его или вынудил его сделать любую работу для них.

Капитан Ш заявил…, что на доступе к единице задержания исследовал [сына кандидата], у кого не было никакого ущерба, или ушибы на его организации экономят для ушиба на левой ноге, которую, согласно [сын кандидата], он выдержал в результате падения во время его отсутствия в воинской части… В единице задержания [сыну кандидата] дали еду согласно установленным правилам; он не направил жалоб относительно условий задержания в единице задержания. В то время как г-н Ш был при исполнении служебных обязанностей, никто не передал насильственные действия или преследование к [сын кандидата].

Медицинский работник в воинской части № 39982, г-жа Ф., заявил…, что на [сын кандидата] поступление из единицы исследования в городе Pereslavl-Zalesskiy она исследовала его… Во время первого исследования она не заметила ущерба или ушибов или любых других признаков возможных избиений на [сын кандидата] организация. Когда она исследовала [сына кандидата] голова, она заметила зараженный ущерб на его спекуляции с небольшой прибылью; согласно [сын кандидата] объяснения он выдержал тот ущерб, когда он поразил голову в низкую дверную структуру в Pereslavl-Zalesskiy. Она исследовала солдат каждый день, и во время [сын кандидата] услуга в воинской части № 39982, она не обнаружила ущерба, ушибов или других признаков избиений на его организации. [Сын кандидата] не направил жалоб о государстве его здоровья.

Медицинский работник в воинской части № 40250, г-жа О., сделал выписки идентичными тем г-жой Ф., и она дополнительно заявила, что… в январе 2002 [сын кандидата] был госпитализирован в воинской части № 93421 с диагнозом «трудности в приспосабливании». Во время переговоров с доктором, Т., она узнала, что [сын кандидата] хотел быть переданным коммуникационному центру воинской части № 39982, поскольку он был неспособен приспособиться в воинской части № 40250. В то же самое время [сын кандидата] не сказал доктору Т, что его измотали его соратники или другие частные лица.

Майор А. заявил, что… в приблизительно 14:20 [в день стрельбы] [сын кандидата] и г-н Л. был принесен для медицинского исследования. Во время исследования [сын кандидата] раздел донага, и г-н А. исследовал его, ища ущерб, ушибы, царапины, и т.д. Он выполнил исследование, начинающееся с [сын кандидата] голова и лицо и заканчивающееся с его ногами. Во время исследования он обнаружил ущерб, покрытый коричневыми струпьями на [сын кандидата] спекуляция с небольшой прибылью. Он пришел к заключению, что ущерб был поддержан 4 — за 5 дней до этого. Он также обнаружил маленький ущерб на [сын кандидата] оставленный ногу, которая, возможно, также была поддержана 4 — за 5 дней до этого. Он не обнаружил никакой другой ущерб на [сын кандидата] организация. Когда он исследовал г-на Л., он обнаружил раздираемую рану, измеряя приблизительно 1 сантиметр, на внутренней стороне верхней губы. Тот ущерб, возможно, был поддержан за 30 минут до их поступления в больницу. Впоследствии, [майор А.] записал [сына кандидата] и г-н Л. 's ущерб в письмах от обращения для медицинских исследований.

Согласно [сын кандидата] письменные заявления, он выдержал ущерб к спекуляции с небольшой прибылью в единице исследования в Pereslavl-Zalesskiy в октябре 2001.

Во время предварительного следствия не были подтверждены утверждения, что [сын кандидата] был подвергнут насильственным действиям или преследованию другими служащими во время его услуги в воинских частях № 39982 и 40250. Утверждения о вымогательстве денег, личного и военного имущества от [сын кандидата] не были подтверждены также. Это установлено, что [сын кандидата] выдержал ущерб к спекуляции с небольшой прибылью во время его услуги в единице исследования в Pereslavl-Zalesskiy; он выдержал ущерб к левой ноге в результате падения во время его отсутствия без отпуска от воинской части между 8 и 12 февраля 2002; ушиб на [сын кандидата] правый глаз был поддержан в результате мер возвращения к жизни, предпринятых в Красноярской Региональной Больнице № 1; никто не ответственен за порождение ущерба к [сын кандидата].

Таким образом необходимо прийти к заключению, что [сын кандидата] пытается сбежать из единицы задержания, был вызван его собственными беспорядочными действиями и нехваткой понимания фактической природы и социального вреда его действий; это имело целеустремленный и сознательный характер и не было вызвано никаким внешним фактором.

В его использовании оружия младший сержант Л. не нарушал процедуру по использованию огнестрельного оружия; [он] выполнил все необходимые требования, изложенные в Разделе 201 Устава.»

26. Кандидат обжаловал решение представителя военного обвинителя к Военному Суду 61-ого Гарнизона. Среди других вещей она попросила, чтобы Военный Суд предоставил, что ее статус жертвы в уголовном деле относительно смерти ее сына позволяет ей требовать компенсации позже за денежный и неденежный ущерб, который следовал из его смерти.

27. 3 июля 2003 Военный Суд, индоссируя результаты, сделанные представителем обвинителя в его решении от 7 мая 2003, отклонил жалобу кандидата. Что касается запроса кандидата о статусе жертвы держался Военный Суд:

«На основании Статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса жертва — лицо, которое выдержало физический, денежный или неденежный ущерб в результате преступления. Как [представитель военного обвинителя] отказался установить уголовные судопроизводства против младшего сержанта Л., и уголовное дело относительно смерти [сын кандидата] был закрыт, потому что не было никаких доказательств преступления, необходимо заявить, что [кандидат] запрос о статусе жертвы вследствие смерти ее сына необоснован.»

28. 27 августа 2003 Военный Суд 3-ьей Команды аннулировал решение Военного Суда 61-ого Гарнизона и перевел случай для нового исследования. Копия решения от 27 августа 2003 не была представлена этому Суду.

29. 28 января 2004 Военный Суд 61-ого Гарнизона, снова полагаясь на представителя военного прокурорского решения от 7 мая 2003, нашел, что использование огнестрельного оружия против сына кандидата было законно. Суд отметил, что сын кандидата знал, что был под арестом и понял последствия своей попытки убежать, включая возможное применение огнестрельного оружия, и что у младшего сержанта Л. не было никакого выбора, кроме как соблюдать правила на использовании огнестрельного оружия, установленного Уставом услуги Гарнизона и Часового. Военный Суд также отклонил запрос кандидата о статусе жертвы.

30. 24 марта 2004 Военный Суд 3-ьей Команды поддержал суждение от 28 января 2004, индоссируя рассуждение суда первой инстанции.

II. Соответствующее внутригосударственное право

A. Дисциплинарный Устав

31. Дисциплинарный Устав Вооруженных сил Российской Федерации, принятой Указом президента № 2140 14 декабря 1993 и в силе до 1 января 2008, устанавливал основания для наложения дисциплинарных штрафов на служащих, включая солдат, выполняющих обязательную военную службу. В частности Дисциплинарный Устав разрешал задержание в течение десяти дней солдата для нарушения военной дисциплины или общественного порядка (§ 51). Решение, разрешающее задержание, состояло в том, чтобы быть принято командиром или вовлеченной главой отдела (§ 85). Расследование обстоятельств предполагаемого дисциплинарного преступления должно было предшествовать решению, которым был наложен дисциплинарный штраф. Запрос должен был, среди прочего, принять во внимание цель, в которой было совершено предполагаемое дисциплинарное преступление, был ли солдат виновен в преступлении, чем были последствия преступления и смягчали ли там или отягчающие обстоятельства (§ 86). Решение наложить дисциплинарный штраф состояло в том, чтобы обычно приниматься в течение дня после того, как командир узнал о преступлении (§ 88).

B. Устав Военной службы

32. Устав Военной службы Российской Федерации, принятой тем же самым Указом президента как Дисциплинарный Устав и в силе до 1 января 2008, содержал исчерпывающий список случаев, в которых было разрешено использование огнестрельного оружия служащими. В частности соответствующая часть Устава читала следующим образом:

«11. Выполняя пошлины военной службы и, в случае необходимости, в течение часов из офиса, служащие имеют право сохранить, нести и использовать огнестрельное оружие.

Процедура по хранению и использованию огнестрельного оружия служащими установлена в действующем законодательном акте.

Как мера последней инстанции, служащие имеют право использовать огнестрельное оружие лично или в пределах их военного подразделения:

— отражать нападение группой лиц или вооруженного лица на осторожных военных или государственных установках, так же как на воинских частях и подразделениях, зданиях и помещении воинских частей, военных эшелонов, автоколонн или единственных автомобилей и единиц конвоя, если невозможно использовать другие средства и меры, чтобы защитить их;

— предотвратить попытку овладеть, силой, огнестрельного оружия и военной техники, если невозможно использовать другие средства и меры, чтобы защитить их;

— защищать военнослужащих и гражданские лица от нападения, ставящего под угрозу их жизни и конечность, если невозможно использовать другие средства и меры, чтобы защитить их;

— арестовывать лицо, которое совершило преступление или передает серьезное или особенно серьезное уголовное преступление или вооруженное лицо, которое отказывается выполнить законные заказы разоружиться, если невозможно использовать другие средства и меры, чтобы подавить сопротивление, арестовать преступника или захватить оружие.

Пошлина конвоя выполнения служащих имеет право использовать огнестрельное оружие в случаях и в соответствии с порядком, установленным Уставом услуги Гарнизона и Часового в Вооруженных силах Российской Федерации.

Кроме того командир имеет право использовать огнестрельное оружие лично или приказать, чтобы использование огнестрельного оружия восстановило дисциплину и порядок в случае открытого сопротивления от подчиненного, когда его действия ясно преследуют [цели] измены или сбоя военной миссии в условиях поля битвы.

12. Предупреждение, что оружие может использоваться, должно предшествовать своему использованию. Оружие может использоваться без предупреждения [чтобы отразить] неожиданное и вооруженное нападение [и] нападение с использованием военной техники, транспортных средств, самолетов, моря и речных судов; [чтобы предотвратить] спасение вооруженного [задержанный] или [когда спасение произведено] с использованием транспортных средств или от движущихся транспортных средств в ночное время или в других ограниченных условиях видимости.

Служащие имеют право использовать огнестрельное оружие, чтобы сделать аварийный сигнал или звать на помощь, так же как [чтобы использовать оружие] против животного, которое угрожает жизни или здоровью частных лиц…»

C. Устав услуги Гарнизона и Часового

33. Устав услуги Гарнизона и Часового в Вооруженных силах Российской Федерации, в силе в материальное время, отрегулировал использование огнестрельного оружия и силы в сторожевой услуге и конвое. В частности Статья 201 обеспечила следующим образом:

«Часовой, охраняющий арестованных (задержанные) в дисциплинарной единице, должен:

— предупредите арестованных (задержанные), пытающиеся убежать с заказом: «Остановитесь, или [я] буду стрелять», и если заказ не выполнен [часовой] должен использовать огнестрельное оружие против них.»

ЗАКОН

I. Предполагаемое нарушение Статьи 2 Соглашения

34. Кандидат жаловался в соответствии со Статьями 2 и 13 Соглашения, что ее сын был убит в результате ненужного использования огнестрельного оружия государственным агентом и что власти были не в состоянии провести эффективное расследование в смерть ее сына. Суд исследует существующую жалобу в соответствии со Статьей 2 Соглашения, которое обеспечивает следующим образом:

«1. Общее право на жизнь должно быть защищено законом. Никто не должен быть лишен его жизни, преднамеренно экономят в выполнении приговора суда после его осуждения преступления, для которого этот штраф обеспечен законом.

2. Лишение жизни не должно быть расценено как причинено в нарушение этой Статьи, когда это будет следовать из использования силы, которая не больше, чем абсолютно необходима:

(a) в защиту любого лица от незаконного насилия;

(b) чтобы произвести законный арест или предотвратить спасение лица, законно задержанного;

© в мерах, законно предпринятых с целью подавления бунта или восстания.»

A. Подчинение сторонами

35. Правительство утверждало, что 15 февраля 2002 часовой, младший сержант Л., законно стрелял в сына кандидата во время попытки последнего убежать. В то время, сын кандидата подвергся задержанию десяти дней для несанкционированного отпуска от военной службы. Когда сын кандидата начал убегать, будучи сопровожденным назад из больницы, г-н Л. предупредил его, что откроет огонь. Он запустил два предупредительных выстрела в воздух. Все попытки вынудить сына кандидата прекратить терпеть неудачу, младший сержант Л. запустил целевой выстрел в соответствии с требованиями Статьи 201 Устава услуги Гарнизона и Часового. Согласно правительству, у г-на Л. не было никакого намерения убить сына кандидата, нацелившись на его ноги, чтобы минимизировать ущерб его здоровья. Правительство подчеркнуло, что инцидент был полностью исследован. Доказательства, собранные следственными органами (выписки свидетеля, экспертные доклады, исследования места преступления, и т.д), подтвердили открытие исследователей, что г-н Л. 's действия не составил преступное поведение.

36. Правительство далее утверждало, что задержание кандидата и его последующее размещение в дисциплинарной клетке были законны, выполнив положения государственного права, устанавливающего ответственность за дисциплинарные преступления, совершенные служащими. Использование силы г-ном Л. было абсолютно необходимо, чтобы предотвратить спасение сына кандидата, который был законно задержан. Таким образом потеря г-на Путинцева жизни не могла быть расценена как являющийся в нарушение Соглашения, покрываемого исключением в абзаце (b) параграфа 2 к Статье 2 Соглашения. Правительство настояло, что, решив скрыться и отказывавшийся выполнить заказ остановиться, г-н Путинцев самостоятельно поместил свою жизнь в нависшую опасность. Он был предупрежден, и он полностью понял последствия своих действий. Смертельная сила использовалась в законной цели и была мерой последней инстанции. Российская Федерация не могла поэтому считаться ответственной за смерть г-на Путинцева.

37. Правительство признало, что Статья 201 Устава услуги Гарнизона и Часового, в силе в материальное время, не указала, что использование силы должно было быть абсолютно необходимым. Однако, та правовая норма указала, что смертельная сила могла только использоваться в конкретных случаях и как мера последней инстанции. Правительство заметило, что формулировка Статьи 201 Устава предоставила тот же самый уровень защиты права на жизнь как Статья 2 Соглашения. Они далее отметили, что в оценке обстоятельств случая Суд не должен пропустить факт, что рассматриваемые события имели место в армии, очень определенное установление, характеризуемое чрезвычайными ограничениями на права и свободы частных лиц, выполняющих военную службу. Определенные обязанности служащих уважать дисциплину и регулирующие положения Устава услуги Гарнизона и Часового, так же как факт, что военная служба неотъемлемо характеризовалась неоспоримым согласием с заказами более высокопоставленных служащих, оправдали использование смертельной силы против служащего, чтобы предотвратить его спасение.

38. Наконец, правительство решало проблему качества расследования стрельбы. Они отметили, что уголовное дело было открыто в тот же день, что инцидент произошел. Исследование было полно, полно и независимо, будучи выполненным организацией независимого государства, военной услугой судебного преследования. Семь судебных экспертиз были проведены в течение исследования. Они покрыли различные предметы и преследовали различные цели, включая таковые из идентификации причины смерти сына кандидата, восстановление событий, окружающих стрельбу, подтверждение различных версий событий, оценка качества медицинского обслуживания, предоставленного сыну кандидата в больнице после стрельбы, и так далее. Исследование сцены инцидента было выполнено в течение часов после стрельбы. Реконструкции событий от 15 февраля 2002 были организованы с участием младшего сержанта Л. и служащего K. Были проведены больше чем двести интервью, чтобы идентифицировать возможных свидетелей инцидента. Предоставив Суду копию файла уголовного дела, включая письменные заявления свидетелей, забранных следственными органами, правительство утверждало, что доказательства полностью поддержали открытие использования силы, которых была законным и необходимым. В то же самое время правительство указало, что следственные органы не только сконцентрировались на версии событий, данных г-ном Л. Они изучили утверждения об издевательстве в воинской части, включая возможность сына кандидата, подвергнутого некоторой форме насилия или унизительного обращения или вымогательства, и не нашли доказательств в поддержку тех утверждений.

39. По мнению правительства самая большая поддержка результатам следственных органов была оказана российскими судами, которые, исследовав жалобу кандидата, полагали, что решение исследователей закрыть уголовное дело было совершенно соответствующим. Правительство привлекало внимание Суда к своему рассуждению в случае {Гарсии} Руиса v. Испания ([СБОРЩИК МУСОРА], № 30544/96, § § 28 — 29, 1999-I ECHR), подчеркнув, что, если результаты государственных судов не были ясно произвольны, у Суда не было никакой причины сомневаться относительно них. Правительство утверждало, что Суд не должен вмешаться в задачу государственных судов исследования доказательств и оценки решений исследователей просто на основе отказа кандидата принять результат внутренних слушаний.

40. Кандидат поддержал ее жалобу, утверждая, что не было абсолютно необходимо убить ее сына, лицо, которое не представило опасности и не передало уголовного преступления, и что расследование убийства было выполнено плохо. Она указала на четыре дефекта в исследовании: отказ приписать особый вес факту, что только один используемый картридж был найден в месте преступления, тогда как два картриджа были произведены г-ном Л. непосредственно; то, что исследователи не разъяснили проблему задержания ее сына в дисциплинарной единице; то, что они не идентифицировали причину ущерба на организации ее сына; и это они не заказали заключение экспертизы относительно подлинности подписи ее сына на письменном заявлении, объясняя причины его несанкционированного отпуска. Кандидат далее утверждал, что она не была предоставленным статусом жертвы в уголовных судопроизводствах, таким образом отрицаясь эффективную возможность бросить вызов поведению исследователя.

B. Оценка Суда

1. Допустимость

41. Суд отмечает, что эта жалоба не явно необоснованна в рамках Статьи 35 § 3 (a) Соглашения и что это весьма допустимо на любых других основаниях. Это должно поэтому быть объявлено допустимым.

2. Достоинства

(a) Общие принципы

42. Статья 2, которая охраняет право на жизнь и излагает обстоятельства, при которых лишение жизни может быть оправдано, разряды как одно из самых фундаментальных положений в Соглашении, из которого не разрешено никакое ослабление. Вместе со Статьей 3, это также хранит одну из основных ценностей демократических обществ, составляющих Совет Европы. Обстоятельства, при которых может быть оправдано лишение жизни, должны поэтому строго толковаться. Объект и цель Соглашения как инструмент для защиты отдельных людей также требуют, чтобы Статья 2 интерпретировалась и применена, чтобы сделать ее гарантии практичными и эффективными (см. Andronicou и Constantinou v. Кипр, 9 октября 1997, § 171, Отчеты о Суждениях и 1997-VI Решениях, и Huohvanainen v. Финляндия, № 57389/00, § 92, 13 марта 2007).

43. Текст Статьи 2, читайте в целом, демонстрирует, что это покрывает не только преднамеренное убийство, но также и ситуации, где разрешено «применить силу», который может закончиться, как непреднамеренный результат, в лишении жизни. Любой использует силы, должно быть не больше, чем «абсолютно необходимым» для достижения один или больше целей, изложенных в абзацах (a) к ©. Этот срок указывает, что более строгий и более неотразимый тест по необходимости должен использоваться чем тот обычно применимый, определяя,» ли Акт государственной власти необходим в демократическом обществе» в параграфах 2 из Статей 8 — 11 Соглашения. Следовательно, используемая сила должна быть строго пропорциональной к достижению разрешенных целей (см. Келли и Других v. Соединенное Королевство, № 30054/96, § 93, 4 мая 2001).

44. Соответственно, и в отношении Статьи 2 § 2 (b) Соглашения, законная цель осуществления законного ареста или предотвращения спасения лица законно задержал, может только оправдать подвергающую риску человеческую жизнь при обстоятельствах абсолютной потребности. Суд полагает, что в принципе не может быть такой потребности, где известно, что бегущее лицо не представляет угрозы жизни или конечности и не подозревается в том, что совершило сильное преступление, даже если отказ использовать смертельную силу может привести к возможности арестовать потерянного беглеца (см. подход Суда в Маккэнне и Других v. Соединенное Королевство, 27 сентября 1995, § § 146 — 50 и § § 192 — 214, Ряд № 324, и, позже, в Makaratzis v. Греция [СБОРЩИК МУСОРА], № 50385/99, § § 64 — 66, 2004-XI ECHR).

45. В соответствии с важностью Статьи 2 в демократическом обществе, Суд, в создании его оценки, должен подвергнуть лишения жизни к самому тщательному исследованию, особенно где преднамеренная смертельная сила используется, учитывая не только действия агентов государства, которые фактически управляют силой, но также и всеми окружающими обстоятельствами включая такие вопросы как планирование и контроль действий под исследованием. В определении, совместима ли используемая сила со Статьей 2, может поэтому быть необходимо, была ли работа запланирована и управлялась, чтобы минимизировать до самой большой степени возможное право регресса к смертельной силе или непредвиденной потере жизни (см. Bubbins v. Соединенное Королевство, № 50196/99, § § 135 — 36, ECHR, 2005-II (выдержки), и Маккэнн и Другие, процитированные выше, § § 150 и 194).

46. В дополнение к изложению обстоятельств, при которых может быть оправдано лишение жизни, Статья 2 подразумевает основную пошлину на государстве, чтобы обеспечить право на жизнь, устанавливая соответствующую юридическую и административную структуру, определяющую ограниченные обстоятельства, при которых официальные лица могут применить силу и огнестрельное оружие в свете соответствующих международных стандартов (см. Makaratzis, процитированный выше, § § 57 — 59). В соответствии с вышеупомянутым принципом строгой пропорциональности, врожденной от Статьи 2 (см. Маккэнна и Других, процитированных выше, § 149), национальные правовые рамки, регулирующие операции ареста, должны сделать право регресса к огнестрельному оружию зависящим от тщательной оценки окружающих обстоятельств, и, в частности на оценке природы преступления переданный беглецом, и угрозы он или она позирует.

47. Кроме того государственное право должно гарантировать систему соответствующих и эффективных гарантий против произвольности и злоупотребления силой и даже против предотвратимого несчастного случая (см. Makaratzis, процитированный выше, § 58). В частности официальные лица должны обучаться оценить, есть ли абсолютная потребность, чтобы использовать огнестрельное оружие, не только на основе письма от соответствующих регулирующих положений, но также и с должным вниманием к преимуществу уважения к человеческой жизни как основная ценность (см. критику Судом «охоты, чтобы убить» инструкции, данные солдатам в Маккэнне и Других, процитированных выше, § § 211 — 14).

48. Наконец, обязательство защитить право на жизнь в соответствии со Статьей 2 Соглашения, читайте в соединении с Государственной общей пошлиной в соответствии со Статьей 1, чтобы «обеспечить всем в пределах [ее] юрисдикции права и свободы, определенные в Соглашении», требует косвенно, чтобы была некоторая форма эффективного официального исследования, когда частные лица были убиты в результате использования силы. Существенная цель такого исследования состоит в том, чтобы обеспечить эффективное выполнение внутригосударственных законов, охраняющих право на жизнь и, в тех случаях, вовлекающих государственных агентов или организации, чтобы гарантировать их учет для смертельных случаев, происходящих под их ответственностью (см. Makaratzis, процитированный выше, § 73). То, какая форма исследования достигнет тех целей, может измениться по различным обстоятельствам. Однако, независимо от того, что способ используется, власти должны действовать своего собственного движения, когда-то  вопрос привлек их внимание. Они не могут предоставить инициативе право ближайшего родственника или представлять формальную жалобу или брать на себя ответственность за поведение любых исследовательских процедур (см. Келли и Других, процитированных выше, § 94, и, mutatis mutandis, {Ilhan} v. Турция [СБОРЩИК МУСОРА] № 22277/93, 2000-VII ECHR, § 63).

(b) Применение к данному случаю

49. Это — точки соприкосновения между сторонами, что смерть сына кандидата, г-на Валерия Путинцева, следовала из использования смертельной силы часовым, младшим сержантом Л. Суд во-первых оценит соответствие расследования смерти сына кандидата. Это тогда повернется к учреждению спорных фактов и оценке обстоятельств, окружающих использование силы.

(i) Относительно процедурного обязательства в соответствии со Статьей 2 Соглашения

50. Внутренние власти провели уголовное расследование убийства сына кандидата. Суд должен установить, были ли те слушания эффективны в целях Статьи 2 на основе полного файла исследования, представленного правительством.

51. Согласно рассчитанному прецедентному праву Суда, для расследования предполагаемого убийства государственными агентами, чтобы быть эффективным, это может вообще быть расценено по мере необходимости для лиц, ответственных за выполнение исследования, чтобы быть независимым от вовлеченных в события (см. Ramsahai и Others v. Нидерланды [СБОРЩИК МУСОРА], № 52391/99, § 325, 2007-II ECHR; и {Ogur} v. Турция, [СБОРЩИК МУСОРА] № 21954/93, 1999-III ECHR, § § 91 — 92). Исследование должно также быть эффективным в том смысле, что это способно к установлению обстоятельств, при которых инцидент имел место и приведения к определению того, была ли используемая сила или не была оправдана в сложившейся ситуации и к идентификации и наказанию ответственных. Это не обязательство результата, но средств. Власти, должно быть, взяли целесообразные меры, доступные им, чтобы обеспечить доказательства относительно инцидента, включая, среди прочего, доказательство очевидца и данные судебной экспертизы. Требование быстроты и разумной экспедиции неявно в этом контексте. Любой недостаток в исследовании, которое подрывает его способность установления обстоятельств случая или ответственного лица, несет ответственность, чтобы ссориться с необходимым стандартом эффективности (см. Leonidis v. Греция, № 43326/05, § 68, 8 января 2009, и Ангуелова v. Болгария, № 38361/97, § 139, 2002-IV ECHR).

52. Поворачиваясь к обстоятельствам данного случая, Суд замечает, что военная прокуратура провела уголовное расследование смерти сына кандидата. То исследование было во все стадии, выполненные прокуратурой, которая не была связана с Городским Гарнизоном Uzhur или воинской частью № 39982, или структурно или фактически. Суд поэтому удовлетворен, что лица, проводящие уголовное расследование, были независимы от персонала Городского Гарнизона Uzhur, вовлеченного в события. Остается быть оцененным, было ли исследование полно и быстро.

53. Уголовное расследование было немедленно открыто после стрельбы. В тот же день то, что инцидент произошел, исследователь осмотрел сцену, составив дотошный план сцены, захваченной и сложенной в мешок, как свидетельствуют одежду сына кандидата, овладело г-ном Л. 's автомат и боеприпасы, включая два используемых картриджа, собранные служащим К. и один используемый картридж, найденный на основаниях больницы, и организовало поиск пули, из которой застрелили сына кандидата. Г-н Л. был опрошен в течение часов после инцидента, обеспечив его версию событий. В дни после стрельбы, исследователь заказал отчет от психолога единицы понять причины позади несанкционированного отпуска сына кандидата 9 февраля 2002, его отношений с соратниками и командным составом и его попыткой побега 15 февраля 2002. Он также полностью изучил материалы внутреннего расследования несанкционированного отпуска г-на Путинцева и опросил большое количество припоев, командного состава и сотрудников военной больницы indentify возможным очевидцам к событиям от 15 февраля 2002, так же как получить общую информацию об атмосфере в воинской части и повседневной жизни сына кандидата в армии. Вскрытие трупа на организации сына кандидата было выполнено в день после его смерти.

54. Спустя две недели после смерти сына кандидата, группа исследователей из прокуратуры принималась за дело ввиду большой суммы доказательств, которые должны были быть собраны и оценены. В течение месяцев были подготовлены несколько мнений эксперта. Исследователи продолжали свой поиск возможных свидетелей и повторно брали интервью у большого количества людей. Суд не находит факт, что решения двух исследователей были аннулированы более высокопоставленным обвинителем, чтобы быть доказательствами неэффективности исследования, как от материалов в файле случая можно заметить, что следственные органы прилагали прилежные усилия, чтобы установить обстоятельства случая и исследовать различные версии событий. Получив инструкции от более высокопоставленного обвинителя, исследователи следовали за ними к письму, чтобы устранить или объяснить любые несогласованности или расхождения, которые, возможно, явились результатом их предыдущего решения закрыть дело. Они выполнили много дополнительных экспертиз, включая баллистический тест, оценили качество медицинских услуг, предоставленных сыну кандидата в больнице после стрельбы, и выполнили реконструкции в сцене с участием всех вовлеченных лиц. Суд замечает что следственные органы, ни подведенные, чтобы искать дополнительные доказательства, ни показанный почтительное отношение к военнослужащим.

55. Суд также не убежден аргументом кандидата, что внутренние власти были не в состоянии исследовать происхождение ушибов на организации ее сына. Это выясняется из документов, представленных сторонами, что эксперты, которые провели вскрытие трупа сына кандидата, дали подробное описание его ущерба, и указали время и вероятный способ их возникновения. Выписки медперсоналом, который исследовал сына кандидата перед инцидентом, подтверждали мнения эксперта. Прокуратура также расследовала происхождение ущерба и, полагаясь на экспертные доклады и выписки свидетелей, дал объяснение того, как они были вызваны (см. параграф 25 выше). Суд поэтому полагает, что внутренние власти полностью исследовали ту проблему. И при этом Суд не убежден, что судебная экспертиза подписи сына кандидата на его объяснении его несанкционированного отпуска 9 февраля 2002 была обязана проводить эффективное расследование. Суд не полагает, что у такого заключения экспертизы, возможно, была любая доказательная стоимость с целью расследования событий от 15 февраля 2002.

56. Далее оценивая эффективность исследования, Суд замечает, что кандидату не предоставили статус жертвы в слушаниях. В то время как Суд считает это упущение со стороны властей прискорбным, это не теряет из виду факт, что у кандидата взяли интервью в ряде случаев в ходе исследования и что она активно использовала доступные авеню, чтобы жаловаться на предполагаемые дефекты в запросе, успешно бросив вызов решениям исследователя закрыть уголовное дело. Повторяя важность вовлечения ближайшего родственника покойного в слушаниях (см. Хью Джордана v. Соединенное Королевство, Нет. 24746/94, § § 109 и 133, ECHR, 2001-III (выдержки)), Суд убежден, в сложившейся ситуации рассматриваемого дела и в особенности ввиду близкой причастности кандидата к исследованию, что дефект, являющийся результатом отказа властей назначить ее статус жертвы, был, таким образом, исправлен, и способность исследования установить обстоятельства случая не подорвали (см. Голубеву v. Россия, № 1062/03, § 91, 17 декабря 2009).

57. В свете вышеупомянутого Суд удовлетворен, что внутренние власти взяли целесообразные меры, чтобы быстро обеспечить доказательства относительно инцидента, включая доказательство очевидца и данные судебной экспертизы, и установить обстоятельства, при которых имел место инцидент. Исследование было независимо и проводилось с достаточной экспедицией. Суд не полагает, что различные предполагаемые недостатки в исследовании, к которому кандидат обратился существенно, препятствовали переносу из полного, беспристрастного и тщательного изучения обстоятельств, окружающих убийство ее сына.

58. Соответственно не было никакого нарушения процедурного обязательства Статьи 2 Соглашения.

(ii) Относительно предполагаемой ответственности государства для смерти г-на Путинцева

(альфа) Учреждение и оценка фактов

59. Суд во-первых считает необходимым повторять вспомогательную природу своей роли и признает, что это должно быть осторожно в том, чтобы брать на себя роль трибунала первой инстанции факта, где это не предоставлено неизбежное обстоятельствами особого случая (см., например, Маккерра v. Соединенное Королевство (декабрь). № 28883/95, 4 апреля 2000). Где внутренние слушания имели место, это не задача Суда заменить ее собственной оценкой фактов для того из внутренних судов и, как правило, это для тех судов, чтобы оценить доказательства перед ними. Хотя Суд не связан результатами внутренних судов, при нормальных обстоятельствах он требует, чтобы убедительные элементы принудили это отступать от результатов факта, достигнутого теми судами (см., mutatis mutandis, Матко v. Словения, № 43393/98, § 100, 2 ноября 2006). Где утверждения сделаны в соответствии со Статьями 2 или 3 Соглашения, однако, Суд должен применить особенно полное исследование (см. Имакаеву v. Россия, № 7615/02, § 113, ECHR, 2006-XIII (выдержки)).

60. Суд нашел, что внутренние власти провели полное, независимое и эффективное расследование, способное к объяснению обстоятельств, при которых произошел фатальный инцидент (см. параграф 57 выше). Это не видит причины отступить от фактических результатов, сделанных исследователями и внутренними судами. Те результаты не были произвольны в смысле того, чтобы быть непоследовательным, противоречащим или противоречивым с доказательствами. Они были основаны на судебных отчетах и выписках свидетеля. Внутренние власти обладали преимуществом слушания на собственном опыте свидетелей, наблюдение их поведения и оценка доказательственной силы их доказательства. Суд поэтому берет их учреждение фактов (см. параграф 25 выше) быть точным и надежным счетом обстоятельств, лежащих в основе данного случая.

61. Что касается оценки этих фактов с точки зрения Статьи 2 Суд замечает, что фокус беспокойства уголовного расследования был, составило ли убийство сына кандидата младшим сержантом Л. уголовное преступление в соответствии с внутригосударственным правом. Стандарт, примененный внутренними властями, был, было ли использование смертельной силы законно, в противоположность тому, было ли это «абсолютно необходимо» в соответствии со Статьей 2 § 2 в чувстве, развитом выше (см. параграфы 23 — 25). Кроме того это должно быть принято во внимание, что открытие судов было ограничено решением о законном убийстве и не вовлекало оценку юридической и административной структуры, определяющей обстоятельства для использования силы против бегущего солдата согласно задержанию для дисциплинарного преступления. На этом фоне Суд должен сделать свою собственную оценку того, раскрывают ли факты случая нарушение Статьи 2 Соглашения.

62. Суд, в определении, было ли нарушение Статьи 2 в данном случае, не оценивает уголовную ответственность прямо или косвенно затронутых. Ответственность уголовного права отлична от ответственности международного права в соответствии с Соглашением. Компетентность Суда ограничена последним. Ответственность в соответствии с Соглашением основана на его собственных положениях, которые должны интерпретироваться и применены на основе объекта и цели Соглашения и в свете соответствующих принципов международного права. Ответственность государства в соответствии с Соглашением, возникающим для актов его органов, агентов и слуг, не состоит в том, чтобы быть перепутана с внутренними юридическими вопросами отдельной уголовной ответственности под исследованием в национальных уголовных судах. Суд не обеспокоен достижением никаких результатов относительно вины или невиновности в этом смысле (см. {Avsar} v. Турция, Нет. 25657/94, § 284, ECHR, 2001-VII (выдержки), и Маккэнн и Другие, процитированные выше, § § 170 — 173).

63. Поворачиваясь к обстоятельствам данного случая, Суд замечает, что сына кандидата, который отбывал дисциплинарное наказание задержания десяти дней для того, чтобы отсутствовать без отпуска в воинской повинности, застрелили и убит младшим сержантом Л. в попытке предотвратить его побег из задержания. Из этого следует, что случай падает, чтобы быть исследованным в соответствии со Статьей 2 § 2 (b) Соглашения.

(бета) Оценка соответствующих правовых рамок

64. Суд повторяет, что следственные органы, российские суды и правительство процитировали Статью 201 Устава услуги Гарнизона и Часового как правовая основа для использования смертельной силы против сына кандидата. Суд отмечает, что вышеупомянутое регулирование призывало, чтобы неконтролируемое использование смертельной силы предотвратило спасение члена вооруженных сил от задержания, к которому он, возможно, был приговорен за даже незначительное дисциплинарное преступление. Суд не теряет из виду чрезвычайно краткую формулировку регулирования, которое разрешало использование смертельной силы. Кроме требования общего предупреждения, что огнестрельное оружие использовалось бы, Статья 201 не содержала никакие другие гарантии, чтобы предотвратить произвольное лишение жизни. Это не использовало огнестрельное оружие, зависящее от оценки окружающих обстоятельств, и, что наиболее важно, не требовало оценки природы преступления, совершенного беглецом, и угрозы он или она позировал. Суд замечает, что согласно рассматриваемому постановлению это было законно, чтобы стрелять в любого беглеца, который немедленно не сдался в ответ на устное предупреждение или увольнение предупредительного выстрела в воздухе (см. параграф 33 выше). Неточность регулирования на использовании огнестрельного оружия и способа, которым это терпело использование смертельной силы, была ясно выставлена событиями, которые привели к фатальной стрельбе сына кандидата.

65. Такие правовые рамки существенно дефицитны и достаточно далеки от уровня защиты «согласно закону» права на жизнь, которая требуется Соглашением (см. Начову и Других v. Болгария [СБОРЩИК МУСОРА], № 43577/98 и 43579/98, § 100, 2005-VII ECHR).

66. Суд повторяет аргумент правительства, что требование «абсолютной потребности» было врожденным от Статьи 201. Однако, это не убеждено интерпретацией правительства. В противоположность положениям Устава Военной службы, которая предусмотрела использование огнестрельного оружия «как мера последней инстанции» или только, «если [было] невозможно использовать другие средства и меры» в исчерпывающем списке случаев, не покрывающих сторожевую услугу (см. параграф 32 выше), Статья 201 не потеснилась для требования пропорциональности.

67. Суд поэтому находит, что был общий отказ ответным государством, чтобы выполнить его обязательство в соответствии со Статьей 2 Соглашения обеспечить право на жизнь, устанавливая соответствующую юридическую и административную структуру на использовании силы и огнестрельного оружия военными часовыми.

(гамма) Оценка фактического использования силы и поведения властей, предшествующего инциденту

68. Это было бесспорно, что сын кандидата подвергался задержанию десяти дней для ненасильственного преступления. 15 февраля 2002, после препирательства с младшим сержантом Л., и сына кандидата и г-на Л. послали в военную больницу для медицинского исследования. На пути назад из больницы, сын кандидата начал убегать от его часового, г-на Л., и сопровождать служащего K. Его попытка убежать сопровождалась, по-дурацки приглашая служащих поймать его, но не вовлекала никого, используют насилия. Он не был вооружен, ни сделал он представляет опасность для конвоя или третьих лиц, факт которых и г-н Л. и служащий К., должно быть, знали.

69. Имея отношение к вышеупомянутому, Суд полагает, что в сложившейся ситуации данного случая любой курорт к потенциально смертельной силе был запрещен Статьей 2 Соглашения, независимо от любого риска, что сын кандидата мог бы убежать (см., для идентичного рассуждения, Начовой и Других, процитированных выше, § 107). Это — давнишний подход Суда, чтобы не полагать, что право регресса потенциально смертельно вызывает как «абсолютно необходимый», где известно, что лицо, сбегающее из законного задержания, не представляет угрозы жизни или конечности и не подозревается в том, что совершило сильное преступление.

70. Кроме того, поведение г-на Л., младшего сержанта, который стрелял в сына кандидата, требует серьезную критику, в которой он использовал чрезвычайно чрезмерную силу. Кажется, что были другие средства, доступные, чтобы предотвратить спасение сына кандидата. Сын кандидата начал свою попытку побега в территории, смежной с военной больницей. Он проходил через осторожные ворота территории больницы без любой попытки, предпринятой, чтобы остановить его. Он тогда продолжал бежать к контрольно-пропускному пункту воинской части, наблюдаясь солдатами, охраняющими это. Однако, еще раз никто не попытался остановить его. Кроме того служащий К. был в преследовании по горячим следам после сына кандидата с просто двадцатью метрами, отделяющими их, когда г-на Путинцева застрелили. У персонала воинской части были автомобили. Сын кандидата бежал в середине дня вдоль дороги между двумя длинными пределами, отделяющими различные части территории воинской части. Он был бы ясно видим в течение достаточного количества времени, чтобы найти альтернативное решение к поспешному решению открыть огонь. Кроме того поведение сына кандидата было очевидно предсказуемо, с тех пор, во время его предыдущего несанкционированного отпуска, он был найден в местной деревне, самой близкой к территории воинской части.

71. Наконец, Суд неспособен пропустить другие аспекты поведения властей, предшествующего фактическому использованию силы. Было известно командному составу, что сын кандидата, который испытал психологические проблемы в корректировке к жизни в армии, пострадал от депрессии и уже когда-то  оставил единицу без разрешения, было склонным, чтобы повторить его попытку оставить военную службу. В то время как сын кандидата был предупрежден относительно последствий дальнейшей попытки убежать, нет никакого указания, что г-н Л. получил ясные инструкции о сумме силы, необходимой, когда сын кандидата предпринял повторную попытку убежать или что г-ну Л. предоставили некоторое руководство, чтобы минимизировать риск потери жизни. Кроме того Суд находит, что открывается к критике, что г-н Л., то же самое лицо, с которым у сына кандидата было физическое препирательство незадолго до стрельбы, был поручен с задачей сопровождения его в больницу. В то время как Суд знает о служащем К. 's присутствие в конвое, именно г-н Л. выполнял пошлину вооруженного часового, и именно он принимал решение, чтобы применить силу, чтобы предотвратить спасение. Хотя Суд должен быть осторожным о перепосещении событий с мудростью непредусмотрительности (см. Bubbins, процитированный выше, § 147), это не может, но приходить к заключению, что конвой сына кандидата был организован нерассмотренным способом и что решение, принятое командиром, чтобы поручить г-ну Л. с задачей сопровождения сына кандидата, испытывало недостаток в необходимой степени предостережения. Это следует из вышеупомянутого, что власти были не в состоянии минимизировать до самой большой степени возможное право регресса к смертельной силе и любой риск для жизни сына кандидата.

(дельта) заключение Суда

72. Суд находит, что ответное государство было не в состоянии выполнить свои обязательства в соответствии со Статьей 2 Соглашения в этом, соответствующие правовые рамки на использовании силы были существенно дефицитны и что сын кандидата был убит при обстоятельствах, при которых использование огнестрельного оружия предотвратить его спасение было несовместимо со Статьей 2 Соглашения. Поэтому было нарушение Статьи 2 Соглашения под его независимой конечностью.

II. Другие предполагаемые нарушения Соглашения

73. Наконец, Суд исследовал другие жалобы, представленные кандидатом. Однако, имея отношение ко всему материалу в его владении, и поскольку эти жалобы находятся в пределах компетентности Суда, она находит, что они не раскрывают появления нарушения прав и свобод, изложенных в Соглашении или его Протоколах. Из этого следует, что остаток от применения должен быть отклонен как являющийся явно необоснованным, в соответствии со Статьей 35 § § 3 и 4 из Соглашения.

III. Применение Статьи 41 Соглашения

74. Статья 41 Соглашения обеспечивает:

«Если Суд найдет, что было нарушение Соглашения или Протоколов к тому, и если внутренний закон заинтересованной Высокой договаривающейся стороны позволит только частичной компенсации быть созданной, то Суд должен, в случае необходимости, предоставить только удовлетворение потерпевшей стороне.»

A. Ущерб

75. Кандидат требовал 45 000 евро (ЕВРО) относительно неденежного ущерба.

76. Правительство утверждало, что открытие нарушения сам по себе составит достаточный только удовлетворение в случае.

77. Суд, однако, находит, что кандидат перенес бедствие и расстройство, которому не может компенсировать исключительно открытие нарушения. Делая его оценку на равноправной основе, Возмещения ущерба по суду кандидат, которого сумма требовала полностью плюс любой налог, который может быть ответственным на вышеупомянутой сумме.

B. Издержки и расходы

78. Кандидат не требовал никакой суммы издержки и расходы, понесенные перед внутренними судами и перед Судом. Следовательно, Суд не выносит решения при этом главе.

C. Процентная ставка по просроченному долгу

79. Суд полагает, что приспосабливает это, ставка процентной ставки по просроченному долгу должна быть основана на крайнем ссудном проценте европейского Центрального банка, к которому должен быть добавлен три процентных точки.

ПО ЭТИМ ПРИЧИНАМ, СУД ЕДИНОДУШНО

1. Объявляет жалобу относительно убийства сына кандидата в армии и качестве расследования инцидента допустимой и остаток от применения недопустимый;

2. Считает, что не было никакого нарушения Статьи 2 Соглашения под его процедурной конечностью;

3. Считает, что было нарушение Статьи 2 Соглашения под его независимой конечностью;

4. Держится

(a) то, что ответное государство должно оплатить кандидату, в течение трех месяцев с даты, в которую суждение становится заключительным в соответствии со Статьей 44 § 2 из Соглашения, 45 000 ЕВРО (сорок пять тысяч евро) относительно неденежного ущерба, чтобы быть преобразованным в российские рубли по ставке, применимой во время расчета, плюс любой налог, который может быть ответственным на вышеупомянутой сумме;

(b) это от истечения вышеупомянутых трех месяцев до простого процента расчета должно быть подлежащим оплате на вышеупомянутой сумме по ставке, равной крайнему ссудному проценту европейского Центрального банка во время периода по умолчанию плюс три процентных точки.

Сделанный на английском языке, и уведомленный в письменной форме 10 мая 2012, в соответствии с Правилом 77 § § 2 и 3 из Правил Суда.

Нина {VAJIC}

Президент

{Андрэ} УОМПАШ

Представитель Реджистрэр

ВернутьсяВернуться